Центр прикладних політичних досліджень “Пента”

Публікації


17 лютого 2017 року

Зачем на самом деле затеяна блокада Донбасса

Зачем на самом деле затеяна блокада Донбасса
Когда только начинали блокаду, главной целью называли освобождение заложников. Но сейчас об этом почти не вспоминают

Торговая блокада так называемых сепаратистских республик – противоречивое и неоднозначное явление. С одной стороны, сама идея блокады не нова. Если немного порыться в оперативной памяти, то вспомним, что тема блокады Донбасса активно обсуждалась в 2015 году, как государственная политика. Позднее эта идея отошла в сторону по разным причинам. И теперь вновь развернулась в виде активных протестных действий. 

Но блокада – это отражение довольно распространенных воинствующе-патриотичных настроений, характерных для части украинского общества. Не всего общества и даже не большинства, учитывая данные социологии. Это отражение настроений меньшинства, но активного, особенного активного в социальных сетях. В этих настроениях также велика доля настроений, связанных с отрицанием сепаратистского Донбасса, выраженного в известной формуле «Такой Донбасс нам не нужен»: отрезать этот Донбасс, отгородиться от него, закрыть. Кто-то с помощью блокады Донбасса хочет отгородиться от проблемы и таким образом ее вроде бы решить. Такие настроения есть, они искренни. И часть организаторов, и подавляющее большинство исполнителей и рядовых участников этой акции – носители таких настроений. Поэтому их нужно воспринимать как часть общественных настроений.

Еще одно важное настроение – это моральное неприятие любых экономических отношений с неконтролируемыми территориями. Неприятие самой формулы «и воюем и торгуем», отрицание этой амбивалентности в отношении донбасских сепаратистов. Разрешение этой моральной дилеммы, этой двойственности – тоже часть настроений, связанных с блокадой, и это одна из главных причин появления блокады, как активных протестных действий.

Но в чем проблема? В том, что эти настроения используются в политиканских, а иногда – в сугубо эгоистичных целях. Кстати, когда только начинали блокаду, анонсировали ее в конце декабря 2016 года, главной целью называли освобождение заложников. Но сейчас об этом почти не вспоминают, забыли об этом. И мне кажется, что тогда это была манипулятивная цель. С одной стороны, отражение наивно-романтических ожиданий, что блокада – это очень сильный метод давления на сепаратистов: вот закроем все пути взаимодействия, и они сдадутся или отдадут нам заложников. Такие настроения были. Но очень наивные, неадекватные. И они были вынесены в качестве формальной цели. Но реальные задачи были другие.

К сожалению, вторая, темная сторона блокады связана с политиканскими целями некоторых организаторов. Начну с феномена Парасюка-Семенченка. Это феномен политико-психологический, но очень показательный. Он отражает логику действий части организаторов блокады. Это люди конфликта, люди войны. Они были порождены общественным конфликтом и войной. Парасюк стал известен в последние дни Майдана своими воинственными призывами не идти на компромиссы, что сделало его очень известным и даже популярным. Семенченко стал фигурой первого этапа войны на Донбассе – такой комбат в балаклаве. И почему важен феномен этих людей? Когда конфликт, война – они в центре внимания, о них все говорят. А когда ситуация стабилизируется, когда она относительно спокойна, о них забывают. Парасюк пытался напоминать о себе драками различными, какими-то политико-бытовыми конфликтами. А про Семенченко почти забыли. И вот для них блокада Донбасса – это способ вернутся на политическую авансцену.

Справедливости ради отмечу, и Парасюк, и Семенченко, так же, как и другие депутаты среди организаторов блокады – тоже воинствующие патриоты по своему мировоззрению. Но одновременно, как мне кажется, это типаж политических авантюристов, которые могут развиваться только в атмосфере конфликта. Атмосфера даже относительного мира для них губительна.

Другой мотив, присутствующий среди части организаторов блокады – мотив самозащиты. Среди организаторов – часть бывших комбатов батальона «Айдар», находящихся под следствием, их обвиняют в тяжких преступлениях во время военных действий. И для них блокада – это способ самозащиты. Они как бы переключают внимание общества на позитив, с осуждения их действий. Любое преступление ничем не может быть оправдано. А теперь они выступают в роли патриотов, защитников Отчизны. Это переключение очень важно с моральной точки зрения. Это может сработать и юридически – это могут использовать их адвокаты.

Отмечу еще один неявный мотив – это стремление дестабилизировать политическую ситуацию. И тем самым приблизить досрочные выборы. Кто-то в этом может быть заинтересован непосредственно из депутатов. Думаю, есть закулисные кукловоды, потому что такие акции нужно финансировать, помогать организовывать и те, кто финансирует эту акцию – это люди, возможно политические силы, заинтересованные в досрочных выборах и думаю не только в парламентских. Здесь логика такая: сначала энергетический кризис, затем – социальный и политический. И чем быстрее, тем лучше. Поэтому этот политический мотив дестабилизации и приближения через политическую дестабилизацию досрочных выборов, на мой взгляд, тоже присутствует.

Подтверждение именно политических мотивов связано с тем, что блокируется не контрабанда, а железнодорожные магистрали – поставки угля. Именно через блокирование поставок угля можно спровоцировать энергетический кризис, социальные проблемы и, возможно, политические протесты. Если бы хотели бороться с контрабандой, с которой действительно нужно бороться, то это бы и делали. 
Может быть, единственное возможное положительное последствие этой блокады – ускорение решения проблемы чрезмерной зависимости от донбасского антрацита. В остальном – это может вызвать очень серьезные негативы.

Прежде всего, провоцирование энергетического кризиса. У нас целый ряд электростанций, работающих на крупные города, именно на антраците. И если случатся перебои в условиях сильных морозов, это спровоцирует замерзание Харькова, Киева, ряда городов на Донбассе. Чем это отличается от замерзания Авдеевки? Там в результате обстрелов, а тут – в результате целенаправленных политических действий. И там, и там риски гуманитарной катастрофы. Причем внутри подконтрольной Украине территории риски могут быть выше. Поэтому аморальность этих действий – такая же, как и аморальность действий сепаратистов, которые привели к риску гуманитарной катастрофы в Авдеевке.

Второй важный минус – упрощенный метод решения очень сложной проблемы. На разделенном Донбассе работает единая инфраструктура. Мариуполь получает электроэнергию с оккупированных территорий. Электростанция в Счастье подает электроэнергию в Луганск. Кстати, по договоренностям, достигнутым два месяца назад, теперь за эту электроэнергию сепаратисты стали платить углем. Здесь, конечно, есть очень сильный бизнес-интерес Ахметова и эта проблема деформирует восприятие самого феномена блокады, и ее тоже придется решать. Но единую инфраструктуру надо учитывать и просто так эту проблемы не решить. 
Фактически, блокада ослабляет нас перед Россией. В условиях очередной, пусть локальной, но эскалации конфликта, новой ситуации с Трампом и возобновлении переговоров – провоцируется конфликт. Украина через эту блокаду выступает в роли агрессивной стороны, едва ли не провоцирующей стороны. Напомню, первыми углевую блокаду использовали сами сепаратисты. Они пытались так воздействовать на Украину зимой 2014-2015 годов во время боев под Дебальцевым. А теперь то же делают наши воинствующие патриоты. И вот эта схожесть методов действий меня настораживает.

Еще один важный негатив – через блокаду усиливается политическое и социальное напряжение в зоне конфликта. Провоцируются антиукраинские настроения среди жителей Донбасса. И если будут отключать от электроэнергии и тепла некоторые города Донбасса, кого будут обвинять? Украину – вот в чем беда. Если начнутся веерные отключения в Харькове, такого рода настроения тоже будут работать в пользу сепаратистов.

Как решать проблему? После окончания отопительного сезона сделать все, чтобы модернизировать хотя бы часть наших генерирующих энергетических мощностей, снизить зависимость от донбасского антрацита. И через модернизацию, перевод других видов топлива и закупки угля в других странах. 
Второе: не допустить энергетического кризиса. Сейчас есть чрезвычайные меры, но нет чрезвычайного положения.

Нужно активно работать с блокадниками. Нужен и диалог с прагматичной частью участников: им стоит на пальцах объяснять негативы и пытаться искать с ними компромиссное решение. С теми же, кто заражен этим политиканством и эгоизмом, кому нужно обострение ситуации, и теми, кто нарушал закон, например, подрывал железнодорожные магистрали – пора применять закон.

Джерело: Владимир Фесенко для "Нового времени"

Матерiали по темi:

19 липня 2017 року

Что стоит за разговорами Захарченко о "Малороссии"

19 липня 2017 року

Заява Захарченка про "Малоросію" розрахована на міжнародні організації - думка

8 липня 2017 року

Вирус Petya A – только тестирование: эксперт назвал следующий шаг России в гибридной войне

6 липня 2017 року

Оперативним штабом замість СБУ тепер буде керувати військовий,– Фесенко

27 червня 2017 року

Формула Макрона. Что изменится для Донбасса

21 червня 2017 року

Война без объявления войны

Додати повідомлення

Вам необхідно зареєструватися або авторизуватися для того щоб створювати нові повідомлення.
Пента
Центр прикладних політичних досліджень
© 2012 Всі права захищені.